Езиды – религиозное меньшинство или народ?

Шерин пять лет, и теперь она ходит в детский сад. Она помнит, как при записи заведующая спросила, на каком языке она говорит. Шерин ответила: «На езидском». Заведующая растерялась и спросила, не имеет ли Шерин в виду курдский. Шерин снова ответила: «На езидском». Затем отец Шерин увидел, как заведующая вписала в графу «национальность» слово «курдская». Отец Шерин сказал заведующей, что он езид. Заведующая снова выглядела растерянной и удивлённой.

Этот пример показывает, с какими вопросами сталкиваются в Германии дети и подростки езидского происхождения. Конечно, заведующую здесь упрекать не в чем: её знания в основном основаны на идеологически окрашенных научных публикациях (авторы которых не независимы и часто финансируются Курдским региональным правительством), где утверждается, что езиды – религиозное меньшинство и принадлежат к курдскому народу. Но на чём основан этот миф? Об этом позже…

В конце 1960-х – начале 1970-х годов первые езиды приехали в Германию, прежде всего с территории нынешней Турции, чтобы вырваться из тяжёлых условий на родине и жить в Германии «безопаснее». Если расспросить первое и второе поколение, живущее в Германии, об их тогдашней жизни, почти все говорят, что на родине, в отличие от сегодняшнего дня, у них не было сомнений в своей идентичности. На родине они всегда представляли езидский народ (на вопрос об этнической принадлежности мы ответим по ходу статьи), что видно из следующих высказываний: «Курды – мусульмане. Курманджи были теми, с кем мы не были в родстве, потому что их культура сильно отличалась». Нередко курдский народ, которых тогда называли «курманджами», пытался ночью ворваться в определённые езидские сёла нынешней Турции – например, Ханке и/или Кивехе – и разграбить их, но напрасно, потому что езиды были готовы к подобным нападениям. Вы можете расспросить езидов из Кивехе, Ханке и/или Бачине – они это подтвердят. Езиды жили в сёлах. Езидская община жила исключительно в собственных сёлах, основанных самими езидами. Они вели «простую» жизнь. Вместе с тем они жили в постоянном напряжении, потому что не могли предугадать, когда «курманджи» снова нападут. Вследствие этого опыта слово «курмандж» стало в езидской общине ругательством. И в нынешней Турции, и в езидских сёлах Сирии (например, Афкира и Хрбе Хё) из-за простых и бедных условий уровень образования был низким: работа в поле и выживание были важнее, чем учёба в школе. На своей родине езиды всегда относили себя к езидскому народу («млете эзиди», что по-езидски означает «езидский народ»).

Отступление:

• Курманджи не были и не являются езидской общиной. К курманджам относятся в том числе бывшие езиды, которые из-за войн и насильственного обращения приняли другую культуру и религию и тем самым отдалились от езидской общины.
• На территории нынешнего Ирана была гора, где жили племена арамейцев, евреев, ассирийцев и езидов, которых, однако, насильно обратили в ислам. Эту насильно обращённую группу впоследствии стали называть курманджами.
• На родине езидов слово «курмандж» в вопросе народности было синонимом курдов, а в вопросе религии – синонимом говорящих на езидском языке мусульман.

Но как возможно, что сегодня – особенно с учётом описанной истории и опыта – многие езиды причисляют себя к другому народу, а именно к курдскому?

Речь здесь идёт не о том, являются ли езиды народом в юридическом смысле, а о личном и субъективном вопросе идентичности.

В разговорах с езидами из нынешней Турции нередко звучит следующее:

«Силой курманджи не смогли нас ассимилировать – а вот эмоционально манипулятивной политикой смогли».

Когда первые езиды прибыли в Германию и решался вопрос, получат ли они убежище, им одновременно нужно было представить себя немецким ведомствам. Пожалуйста, учтите, что езиды находились в Германии сравнительно недолго, не говорили на языке, чувствовали себя неуверенно в «новом» окружении и зависели от помощи других.

В то время так называемые курманджи с родины тоже находились в Германии. Многие из них со временем стали интеллектуалами, чьё влияние на науку о езидской общине оказалось для неё роковым.

Со временем благодаря общему языку и общей стране происхождения между курманджами и езидами сложились отношения.

Как получилось, что со временем езиды на вопрос о национальности стали называть себя курдами?

Нужно знать, что езиды покидали родину неохотно и с тяжёлым сердцем, потому что из-за ассимиляции и угнетения мирная жизнь стала трудной, а со временем почти невозможной. В Германии они долго тосковали по родине (многие из первого поколения тоскуют до сих пор). Несмотря на жизнь в бедности, многие езиды скучают по своей земле, о чём до сих пор поётся в меланхоличных езидских песнях.

Курды, которые в то же время боролись за собственное государство, обещали в своей политике, что с появлением курдского государства езидам на родине станет лучше и они смогут вернуться, потому что им предложат лучшую жизнь. В конечном счёте душевную ранимость езидов и их тоску использовали, чтобы использовать их в собственных целях (курдское государство). Одновременно этот процесс сопровождался активным «внушением надежд», далёким от реальности. (Оглядываясь назад, всё больше езидов сегодня называют себя тогдашних наивными и «доверчивыми».)

Параллельно курды создали ещё одно – якобы общего врага (турок, то есть турецкое государство, которое мешало мечте курдов о национальном государстве). Опираясь на опыт езидов – ассимиляцию, угнетение и стигматизацию – и оказывая психологическое влияние, курды всё чаще говорили езидам об «общей судьбе», общей стране и общем языке. Так всё чаще говорили уже не о «езидах» и «курдах», а только о «курдах».

В итоге курдским объявлялось всё, что можно было использовать в собственных целях (стоит заглянуть в якобы авторитетную, «зависимую от курдов» научную литературу, где курды называют курдским даже еврейское религиозное меньшинство).

Но на какой идеологической основе действуют курды в повседневной жизни?

Здесь очень важно разобраться с политиком Абдуллой Оджаланом и его основной идеей демократического конфедерализма, которая реализуется в сегодняшней Роджаве, точнее на севере Сирии. Конечно, сторонники Абдуллы Оджалана на основе демократического конфедерализма «борются» за ненациональное государство, однако здесь я хотел бы задать вопрос:

Насколько курдская политика, или идеология демократического конфедерализма, помогла езидам в их самореализации? Что действительно было сделано и достигнуто для езидской общины от имени езидов (не считая их использования в других целях)?

Здесь мы хотим обратить внимание на бесчеловечные условия в езидских лагерях беженцев на севере Ирака, которые, в свою очередь, контролирует Курдское региональное правительство. При этом политическая работа и идеология Курдского регионального правительства является большим препятствием для признания и самостоятельности езидского народа, поскольку исторически и до сих пор оно использует езидов в своих целях и одновременно дискриминирует их (неравное обращение, ведущее к ущемлению и/или унижению). Кроме того, мы хотим обратить внимание на религиозного главу езидов – Шекса Хрто, баба-шейха, – который в начале своего «срока» клялся служить только езидскому народу, однако впоследствии публично представлял езидов как курдов, особенно на важных мероприятиях курдского регионального политика Масуда Барзани. В этом для езидов стали видны «политическое давление», ассимиляция и угнетение – далёкие от демократической и достойной жизни. Отец Масуда Барзани, Мустафа Барзани, также прибегал к бесчеловечным методам, чтобы ассимилировать езидов. Он поручал зависимым радиостанциям постоянно утверждать, что езиды принадлежат к курдам, тогда как тысячи езидов, прежде всего в тогдашнем Советском Союзе, выходили на протесты против этого.

В конечном счёте речь не о том, чтобы навязать читателям определённую идентичность: каждый человек должен свободно решать, к чему он себя относит (личный вопрос идентичности).

Однако очень важно – вне всякого политического влияния – разобраться в вопросе, являются ли езиды религиозным меньшинством или же, в юридическом смысле, самостоятельным народом. О народе в юридическом смысле говорят, когда община поддерживает родственные связи и имеет собственную культуру, историю и язык. На основе этих признаков мы покажем ниже, что езидская община представляет собой народ.

Езиды связаны между собой родством. Явное доказательство этого – более пристальный взгляд на езидскую общину, которая делится на шейхов, пиров и муридов. Человек курдского происхождения никогда не будет носить титул шейха, пира или мурида. (Кроме того, прошу не сводить вопрос о шейхах, пирах и муридах к религии – это не соответствовало бы реальной повседневной жизни езидов.) Помимо этого, у езидов есть собственная культура, которой нет в курдской общине: езидские блюда, например «кюличе» и/или «шилик», в курдской общине не встречаются. Езидский траур после смерти обычно длится от 3 до 7 дней, тогда как подобного траура у курдского народа нет. По традиции езидскому мальчику после первого года жизни подстригают чёлку, и это связано с традиционным праздником (по-езидски «биск»). Этого обычая в курдской общине нет. Езидская женщина после родов 40 дней не выходит из дома – по культурным причинам. Кроме того, курдский народ говорит на езидском языке, а не наоборот, поскольку исторически езидский народ на тысячи лет старше народа курманджей.

Критики, несомненно, представят всё перечисленное под видом религиозного меньшинства. Применительно к вопросу о народе в юридическом смысле это несостоятельно, поскольку, по определению, в основе религии лежит община, живущая согласно определённой вере, закреплённой в учении и уставах, и её символу веры.

Что касается религии, у езидского народа тоже есть религия, знание которой основано на «олме» (по-езидски; олм – это не религия Писания!).

Другими словами: за езидом должно оставаться право самому решать, быть ему религиозным или нет. Утверждать, что езид живёт повседневной жизнью согласно религии и вере, значило бы не отражать реальность.

Религия езидского народа основана на «олме». К нему относятся, в частности, символ веры и знание кавлов (гимнов). А теперь сделаем шаг дальше и спросим, сколько езидов действительно владеют олмом и, следовательно, представляли бы религиозное меньшинство. Вы быстро заметите, что в повседневной жизни езиды действительно представляют собой народ – а не религиозное меньшинство курдского народа.